Актриса Анастасия Цветаева: рожать в Москве или в Израиле?

Роды в Ницце во Франции

Содержание:

  • 1. Выбор роддома
  • 2. Операция
  • 3. После операции кесарева сечения
  • 4. Гостиница или отель при роддоме
  • 5. Про грудное вскармливание
  • 6. Выписка из роддома

Актриса Анастасия Цветаева, выйдя замуж за израильтянина Надава Ольгана, теперь живет на две страны: в Израиле — семья, в Москве — работа и друзья. Меньше месяца назад, 28 августа, Анастасия родила в Тель-Авиве второго ребенка, девочку. Сын Кузьма появился на свет в 2005 году в Москве. Молодая мама решила сравнить впечатления от родов в Израиле и в России в своем ЖЖ.

Для начала надо сказать, что мое сравнение будет немного некорректным: в Москве я рожала по контракту, а в Израиле — по общей стандартной страховке, просто как гражданка страны. Я ни в коем случае никого ни к чему не призываю, не обобщаю, не разоблачаю и не прошу принять мою точку зрения. Роды — это лотерея (даже операция кесарева сечения). Если у меня что-то прошло не совсем удачно (или, наоборот, показалось приятным), это не значит, что у всех так тоже будет или было.

1. Выбор роддома
Роддом в Москве

В Москве я очень тщательно отнеслась к этому вопросу. Конечно же, сначала побывала во всех «модных» роддомах столицы — Севастопольский, Пироговка и т.д. Везде я встречалась лично с докторами, которых мне рекомендовали уже рожавшие подруги. И везде слышала примерно одно и то же: «Вы же понимаете, что от контракта, который вы заключаете на роды, врачу ничего не идет. Так что вам придется заплатить еще и мне».

Я была предупреждена и готова к этому. Но когда вот так беззастенчиво врач говорит о взятке, единственное, что мне хочется сделать — поскорее убежать. К тому же во всех этих распиаренных роддомах царила какая-то нездоровая атмосфера московской «ярмарки тщеславия» — эдакая родильная «Кофемания» на Большой Никитской.

Одним словом, я уже было отчаялась найти место и доктора, с которым бы почувствовала себя комфортно. И вот подруга-гинеколог посоветовала своего бывшего педагога, врача, который работал в простой больнице № 7, точнее, в роддоме при этой больнице.

Мне с первой же минуты очень понравился сам роддом. Деревца с газончиками под окнами, небольшое здание.



Вид из окна роддома при больнице № 7, где я рожала Кузю, своего старшего ребенка

А доктор… Во-первых, сразу видно было, что она — очень опытная. А, во-вторых, на вопрос о благодарности лично ей, ответила: «Родители, вы совсем, что ли? Я же знаю, какие деньги вы отдаете за контракт! Я от благодарности не отказываюсь, все мы — люди, но и обычное спасибо, сказанное от всего сердца, бывает дороже любых денег». Мое сердце было покорено.



Выписка из московского роддома, 2005 год. Мой врач — Анна Валентиновна Меркулова с новорожденным Кузей на руках

Роддом в Израиле

В Израиле я гораздо более расслабленно отнеслась к выбору роддома.

Во-первых, потому что это мои вторые роды, и я уже не так тряслась. А, во-вторых, потому что тут нет такой системы, когда выбираешь врача и заключаешь контракт. Все больницы примерно на одном уровне — и врач будет тот, который попадется.

Есть, конечно, какие-то частные клиники, но это скорее для туристов или для местных олигархов. Все нормальные люди рожают в государственных больницах.

В-третьих, потому что я вообще не очень в теме, по каким критериям в Израиле можно выбирать роддом.

Все мои тель-авивские знакомые называли роддом «Ихелов» — вроде он самый лучший, в нем рожают многие местные звезды. Мы с Надавом пошли туда на экскурсию. Да-да, в Израиле в роддомах устраивают экскурсии для беременных: показывают палату для родов, палату для естественных родов (это когда ты сама-сама почти без помощи врачей), обычную палату, гостиницу (про нее — ниже). Для зашуганного повышенными нормами санитарии русского человека это все выглядит немного странно: огромная толпа (человек 20 — тетки и их мужья) вламывается — без всяких бахил и прочих скафандров — в недра роддома и, раскрыв рты, ходит по коридорам, а навстречу им проплывают уже родившие мамаши со своими детьми в пластиковых корытцах.

Вообще, в роддоме все достойно — современное оборудование, все очень «по-американски». Единственное, меня пугало, что ни в одном из государственных роддомов нет отдельных палат, только с соседкой. Хочешь отделиться — отправляйся в гостиницу. Это настоящая гостиница, расположенная прямо в роддоме, с обычными номерами, в которых можно жить всей семьей — с мужем, мамой и старшими детьми. Там точно такие же врачи и обходы, все как в обычном отделении.

Читайте также  В роддом за кордон

Но для меня проблема заключалась в том, то после кесарева в гостиницу отправляют лишь через 48 часов. А всего в роддоме после кесарева держат 3 дня (после обычных родов — 2 дня). Так что в любом случае предстояло прожить 2 дня в обычной палате с еще одной роженицей. Вот это неизбежное соседство для меня лично — огромный минус родов в Израиле.

Но после того, как мы решились на «Ихелов», прогремела новость: в роддоме умер ребенок от какого-то африканского вируса. Надав сказал, что не пустит меня туда рожать. Тогда мы выбрали Тель-Ха-Шомер, тем более, врач, который вел мою беременность, работал в этом роддоме и взялся меня оперировать сам.

2. Операция
Кесарево сечение в Москве

Первая операция у меня была плановая, из-за тазового предлежания ребенка. Вторую я хотела сама, хотя могла бы и настоять на естественных родах. В России врачи на это не идут или идут неохотно, а во всем остальном мире это норма — естественные роды после кесарева. Но в первый раз у меня прошло все так гладко, что не хотелось экспериментов. Потом я сильно пожалела о своем решении…

В Москве мне назначили дату и время — 14 октября, 6 утра. Мы приехали, я подписала страшные бумажки в стиле «в случае моей смерти прошу никого не винить».

Меня переодели в казенную одежду, сделали эту ужасную клизму, отправили в туалет. Потом завели в комнату на подпись каких-то еще бумажек — и вот тут случилось роковое, впоследствии повлиявшее на мои решения, событие. Я увидела рожениц: это была общая палата на 6 человек, где лежали 3 женщины и реально умирали — орали, стонали — и никто им не помогал, не поддерживал их. Только изредка, медсестра, которая писала мои бумажки, поворачивалась и прикрикивала: «Ну что орешь?! Тужься! Тужься!»

Это были роды без контракта. Я не шучу, я чуть не грохнулась в обморок от потери чувств. И если до этого момента очень страдала, что рожаю не сама, то после того, как увидела этих несчастных, получила травму под названием «боязнь естественных родов».

Кесарево сечение мне делали с эпидуральной анестезией — я была в сознании, все слышала и понимала, но ничего не чувствовала. После укола меня положили на обычный старинный операционный стол. И включили лампу — стало очень тепло и приятно. Ноги онемели, их у меня как будто не было. Я размякла. Анестезиолог вел со мной шуточные беседы на тему: а что ты будешь делать, если родится не мальчик, а девочка?

Моя прекрасная доктор разговаривала с ассистентом о загородных участках, о каких-то коллегах, было спокойно и хорошо. Поэтому я очень удивилась, когда вдруг меня как-то так пару раз тряханули — и я услышала скрипучий плач ребенка, прямо как в кино. Я даже не сразу поняла, что это за ребенок, и откуда он тут взялся!

Врач поднесла голенького и орущего Кузю и отдала медсестре. Потом во мне еще немножко поковырялись, а я мечтала лежать под теплой лампой вечно — и думать про сына.

Но вечно лежать не получилось. Минут через 15 меня «отпустили» в реанимацию — и вот тут-то началась самая жесткая часть истории. Во-первых, меня начало трясти. Трясти так сильно, что я думала, что сейчас свалюсь с кровати. Во-вторых, ног я своих по-прежнему не чувствовала — было страшно и просто элементарно неудобно. Но зато (как я потом уже, в Израиле это поняла) я не испытывала дикой послеоперационной боли!

Кесарево сечение в Израиле

В Израиле нам назначили день и время — 28 августа, 7:30 утра. Мы были последние в очереди и, зная уже тот балаган, который творится в стране, решили опоздать на час. Тем более Кузя в этот день шел во второй класс — мне хотелось его проводить. В 8:30 мы с Надавом приехали, меня отправили на так называемый монитор, переодели в казенную ночнушку (такую же, как в России) и поставили капельницу с водой. В таком виде мы прождали в коридоре 5 часов!

Читайте также  Роды в США, Германии, Израиле: как организовать

Потом наконец-то освободилась палата — и мы хотя бы смогли ждать в палате, но вскоре меня позвали на операцию. Надаву присутствовать было можно, но не сразу. Моего доктора в операционной не оказалось. Я спросила, где он: стали разыскивать, звонить. Еще через полчаса он явился (все это время я сидела в бахилах на босу ногу на каменном полу).

Международная санитарная авиация

После анестезии меня уложили на крохотный стол, который был похож на гинекологическое кресло, потом это кресло опустили головой вниз, так что я чуть с него не упала. Привязали руки. Эпидуралка действовала, но чувствительность полностью не пропала — и это было неприятно. И стало трясти.

Начали резать: ноги — в холодных мурашках, голова висит, маска съехала и давит на глаз, руки привязаны, трясет, как в танке. Было очень плохо и страшно. Муж смотрел с такой жалостью и ужасом, что мне самой его стало жалко. Он взял меня за трясущуюся ладошку, привязанную к столу…

Через вечность — детский плач. На руках у мужа появляется сверток с младенцем. Это пока незнакомое мне личико с темными волосенками уже успело заснуть. Я улыбаюсь, и пытаюсь просто ждать, когда этот кошмар закончится, я просто дышу, дышу, дышу.

Наконец меня увозят в реанимацию на 2 часа. В отличие от московской реанимации — тут просто космос. Все очень высокотехнологично, красиво, каждая роженица лежит далеко друг от другой. Во время осмотра еще и отделяют от всех специальной ширмой. Мужа в реанимацию пустили — он мне рассказывает про дочку. Периодически снова убегает в детскую и возвращается ко мне. Тем временем мне под одеяло суют шланг с теплым воздухом и дают успокоительное, меня сразу же отпускает и перестает трясти. Я засыпаю.

Отвезли в палату. Через 6 часов пришла медсестра и стала меня поднимать на ноги! Тут я даже не знаю, что писать, потому что и так все понятно — садизм чистой воды. Сначала я переехала на кресло, где мне надо было сидеть 2 часа. Взяла дочку, приложила ее к груди. Она присосалась.

Через два часа я была отправлена в туалет. Муж меня все время держал — не очень понимаю, как можно ходить спустя 6 часов после операции без посторонней помощи…

3. После операции кесарева сечения

В Москве мне кололи что-то внутримышечно, поэтому у меня не осталось воспоминаний о боли. В Израиле же самое яркое впечатление — БОЛЬНО! Несколько дней подряд нестерпимо больно.

В Москве доктор сказала мне, что надо вставать. Как можно больше и раньше вставать. Но все же мой первый подъем случился через сутки, а не через 6 часов после операции. И поэтому мне было гораздо легче.

Надав провел со мной в палате первую ночь. Спал на стуле — там, как я уже говорила, нет отдельных палат, где можно было бы нормально поспать. Детка была с нами. Без Надава не знаю, как бы эту ночь пережила — элементарно сходить в туалет требовало от меня неимоверных усилий.

Забегая вперед, хочу сказать, что в обоих случаях я ходить бодренько начала через неделю. И до сих пор не понимаю: зачем нужен этот садизм с подъемом через 6 часов? Если можно встать через 12? Или через 24? В Израиле врачи это аргументируют тем, что если лежать больше, чем 6 часов, то могут образоваться спайки и тромбы. Что-то мне с трудом верится…

И еще было мучительно лежать в палате с чужим человеком. Я очень нуждаюсь в прайвеси. К роженицам же постоянно приходят толпы народу — муж, старшие дети, сестры, мамы, папы, подруги и друзья. И ты хочешь элементарно поспать — а не можешь, потому что за шторкой все время пиликает мобильный и 10 человек с шарами наперебой поздравляют соседку.

В Москве у меня была отдельная палата, в которой можно было лежать с ребенком и принимать гостей. Да, не шикарная, но мне нужно было только спокойствие и тишина.



Моя палата в роддоме при больнице № 7, 2005 год

Да, а окончательно меня добил мужик, идущий по коридорам нашего отделения с огромной коробкой на плече и орущий «Бейглы! Бейглы!» (это как бублики). В этот момент мне показалось, что я схожу сума. Даже муж был поражен всем этим проходным двором и сказал, что так жить нельзя!

Читайте также  Едем рожать за рубеж

4. Гостиница или отель при роддоме

На третий день мне разрешили переехать в так называемый отель при роддоме. Там есть и детская комната, и врачи, и медсестры, и уютная столовая. И непривычная тишина… Я хотя бы смогла поспать спокойно. Дело в том, что в обычной палате ночью я спать тоже не могла —дочка отказывалась лежать в корытце: хотела спать только на руках или, в крайнем случае, рядом. Но не тут-то было: в комнату постоянно врывалась медсестра, которая запрещала ложиться в постель с ребенком! А чтобы я, не дай бог, не уснула, врубала свет. Все попытки объяснить, что я сама знаю, как мне лучше спать с ребенком, результата не принесли. В гостинице ко мне хотя бы никто не врывался, и чужие родственники спать не мешали.

5. Про грудное вскармливание

Кузя у меня отказался брать грудь. Я пробовала и так, и сяк — он ни в какую! Сосет пеленки, руки — все что угодно, но не меня. Я и так была лишена натуральных родов, и тут ГВ под угрозой! Конечно же, попросила медсестер помочь. Они вяло подходили, спрашивали, как я его прикладываю, пожимали плечами и говорили, что не знают, в чем дело. Так у меня Кузя грудь и не взял. Я принципиально не давала смесь — думала, что если он проголодается, то все-таки начнет есть мамино молоко. Но сын только орал и терял в весе… Через несколько дней согласилась отдать его в детскую, а сама поспала — я была уже на грани нервного срыва! Грудь мой мальчик так и не взял. Хорошо, что подруга привезла молокоотсос: по совету своего врача я сцедилась и дала сыну попить из бутылки. Так мы начали ГВ. Пожалуй, отсутствие специалистов по грудному вскармливанию в роддоме — один из главных недостатков моих московских родов.

В Израиле же консультантов было несколько, все они очень доброжелательно разговаривали, задавали вопросы, были готовы помочь. А в отеле была целая комната для кормления и сцеживания молока и тоже инструктор по ГВ, которая учила молодых мамочек правильно прикладывать ребенка к груди и сцеживаться, если надо.



Комната для кормления и сцеживания в Израильской больнице Тель-Ха-Шомер, 2012 год

Эстер сейчас очень активно занята поглощением маминого молока, грудь она взяла без проблем. А я, как обычно — молочная ферма, могу еще одного кормить!

6. Выписка из роддома

В Москве меня выписали через неделю, когда я уже была бодра и весела — и радостно унесла свой сверточек домой. В Израиле выписали на утро четвертого дня. Я еле уползла: все еще дико болел живот, ноги были отекшие.

С Эстер у меня даже не было сил сделать символический снимок при выписке, настолько мне было плохо.

Возможно, на моих впечатлениях сказывается разница в 7 лет — какие-то плохие воспоминания, наверное, изгладились. К тому же, я была гораздо моложе: мне тогда только-только исполнилось 24 года, а сейчас — почти 31. Но теперь у меня две фобии: страх естественных родов и страх операции!

На тему родов за границей решила так: конечно же, рожать бесплатно в наших российских роддомах (особенно где-то не в Москве) страшно. Уровень государственных больниц в том же Израиле, разумеется, намного лучше. И если выбирать между бесплатными родами в России и бесплатными родами в Израиле, то, безусловно, я отдаю предпочтение второму.

Если же вы в состоянии заплатить за контракт в приличном роддоме, то смысла куда-то ехать я не вижу — сейчас в Москве есть возможность родить на «заграничном» уровне. И бесплатные роды в Израиле, по моему мнению, проигрывают платным родам в Москве.


Гуляем с Эстер — 2 недели после родов